» » Политические ссыльные - исследователи сибири. Краткие сведения о маршрутах исследователей Сибири и путешественников XVIII-XIX веков, пролегавших по территориям среднего приобъя и притомья Путешественники и исследователи западной сибири

Политические ссыльные - исследователи сибири. Краткие сведения о маршрутах исследователей Сибири и путешественников XVIII-XIX веков, пролегавших по территориям среднего приобъя и притомья Путешественники и исследователи западной сибири

Одним из важнейших путешествий в регионе была экспедиция Р. Маака. О ней речь была выше. С образованием в 1851 г. Сибирского отдела ИРГО, он стал служить организующим и методическим центром большинства экспедиций для изучения производительных сил этой территории. Позже появилась сеть отделов; были образованы Западно-Сибирский отдел в 1877 г., Приамурский в 1894 г. и Якутский в 1913 г. Особое внимание иссле-дователей привлекали районы Прибайкалья, Забайкалья, Уссурийского края, реже -северные районы.

В 1849—1852гг. в юго-восточной части Сибири работала топографи-ческая экспедиция под начальством Н.Х. Ахте. Ее результатом стали новые карты Байкала (1850) и Забайкалья (1852). Участником экспедиции горным инженером Н.Г. Меглицким были выявлены месторождения свинца и серебра.

В 1855-1859 гг. в Забайкалье проводил изыскания отряд Л.Э. Шварца, в качестве астронома участвовавшего в экспедиции Ахте. По материалам экспедиции Шварц составил подробную и точную карту южной части Восточной Сибири. На ней, в частности, появился новый хребет с альпий-скими формами рельефа. Он был назван по фамилии одного из топогра-фов -поручика И.С. Крыжина. Натуралист Г.И. Радде на лодке совершил круговой объезд Байкала и выявил ряд неизвестных до того времени организмов. С именем Радде связано изучение озера Гусиного, восхожде-ние на высшую точку Саян -гору Мунку-Сардык (3492 м), установление асимметрии ее склонов по крутизне и по особенностям распределения растительности. Им открыт на Восточном Саяне первый ледник.

В 1862 г. в Восточную Сибирь прибыл молодой выпускник пажеского корпуса, пренебрегший придворной карьерой князь Петр Алексеевич Кропоткин (1842—1921). Он включился в исследование малоизученного края. Первое путешествие было совершено Кропоткиным в 1863 г. по Шилке и Амуру вплоть до его низовий. Весной следующего года Кропоткин пересек Большой Хинган и прошел маршрутом практически инкогнито по Манчжурии, обнаружил и впервые описал два конуса потухших вулканов. Летом и осенью он обследовал берега Амура, Уссури и Сунгари до города Гирина.

В 1865 г. П. А. Кропоткин работал в Южном Прибайкалье и на Восточном Саяне. В Тункинской котловине он обнаружил два вулканических конуса и лавовый покров, извергнутый ими в четвертичный период. Лавовое плато им описано в верховьях реки Оки (приток Иркута), выявлены горя-чие минеральные источники, свидетели неспокойных недр. На Окинском плато Кропоткин отметил следы древнего оледенения.

В 1866г. Кропоткин совместно с биологом И.С.Поляковым проло-жил маршрут от Олекминско-Витимских золотых приисков до Читы с целью отыскания удобного скотопрогонного пути. Были обследо-ваны Патомское нагорье и один из его хребтов, позже названный В.А. Обручевым именем Кропоткина, система крутостенных хребтов (конюхи говорили, что они взбираются, чтобы «богу прошение пода-вать»), названных Кропоткиным Делюн-Уранским, Северо-Муйским и Южно-Муйским, Витимское плоскогорье. Путевые впечатления и дан-ные других исследователей позволили Кропоткину создать новое, более совершенное представление об орогра-фии Азии. Были получены новые свиде-тельства о былом оледенении Забайкалья. Кропоткиным были высказаны также оригинальные мысли о происхождении Байкальской котловины.

В 1865 г. в Забайкалье и на Витимском плоскогорье работал горный инженер И.А. Ло-патин, обнаруживший следы проявления недавнего вулканизма и формы, связанные с широким развитием вечной мерзлоты. В 1867—1868гг. Лопатин провел комплекс геологических исследований на Сахалине.. В 1871 г. Лопатин продолжил изучение трапповых покровов Среднесибирского плоско-горья, начатое Чекановским, пройдя вверх по реке Подкаменная Тунгуска на протяже-ние 600 км.

С 1869 г. горно-геологические и геогра-фические исследования в Восточной Сибири проводил Александр Лаврентьевич Чека-новский (1833-1876), сосланный в Сибирь в связи с польским восстанием 1863 г. По хода-тайству академика Ф.Б. Шмидта Чекановский был определен в распоряже-ние Сибирского отдела Географического общества. По заданию отдела с 1869 г. им выполнен ряд маршрутов по Иркутской котловине, Прибайкалью, по Восточным Саянам. Но наиболее значительные результаты им получе-ны при изучении бассейнов рек Нижней Тунгуски и Оленека. В течение трех лет (1872-1875) им впервые в деталях были описаны лавовые покро-вы Среднесибирского плоскогорья со столообразными формами рельефа, разделенными террасистыми уступами речных долин, которые, в свою очередь, связаны с выходами слоев изверженных пород, выявлены место-рождения ряда полезных ископаемых. По утверждению Ф.Б. Шмидта, экс-педиция Чекановского была «самая богатая геологическими результатами, которые когда-либо действовали в Сибири» до того времени. В низовье Оленека Чекановский обнаружил и сохранил для потомков могилу супру-гов Прончищевых, отдавших молодые жизни изучению севера. В районе устья реки Лены Чекановским выделены два асимметричных хребта; ныне эти гряды носят имена Прончищева и Чекановского. Жизнь Александра Лаврентьевича завершилась трагически. Освобожденный По амнистии в 1875 г., он выехал в Петербург, приступил к обработ-ке собранного огромного материала, но во время приступа психической болезни осенью следующего года покончил с собой.

Младший товарищ Чекановского Иван Дементьевич (Ян Доменик) Терский (1845 -1892), также оказавшийся в Сибири не по своей воле, полу-чил азы науки о полевых исследованиях от Г.Н. Потанина, Чекановского и других путешественников. С 1873 г. он провел комплекс исследований на Байкале и Прибайкалье, наладил наблюдения над изменением уровня озера на отдельных ее участках, что позволило судить о разнохарактерных тектонических движениях, составил геологическую карту береговой полосы озера и опубликовал подробный отчет о выполненных исследованиях. Данные иссле-дований Черский использовал при составле-нии двух томов дополнений к «Землеведению Азии» К. Риттера.

В 1885 г. Черский по поручению Академии наук провел геологические наблюдения вдоль Сибирского тракта, выделил два высотных уровня местности: к востоку от долины Енисея и к западу от нее.

В течение пяти лет Иван Дементьевич с семьей жил в Петербурге, обрабатывал мате-риалы своих сборов, палеонтологические коллекции других исследователей. В 1891 г. по собственному почину Черский возглавил Колымскую экспедицию Академии. Кроме него в состав экспедиции входили жена, вер-ный спутник в ряде его путешествий Мавра Павловна, и 12-летний сын Александр. Трудный путь через всю страну, Якутск, Оймякон... В сентябре 1891 г. добрались до Верхне-Колымска. Перенесенный грипп и тяжелая зимовка подорвали здоровье руководителя экспедиции. И тем не менее с началом навигации Черский на лодке отправился вниз по Колыме, описывая геологические обнажения по ее берегам. Когда силы стали покидать исследователя, основную работу взяла на себя Мавра Павловна. Нельзя не удивляться мужеству и верности долгу этих людей. Чувствуя, что болезнь приобрела необратимый характер, Черский подготовил завещание. Вот его содер-жание: «В случае моей смерти, где бы она меня не застала, экспедиция под управлением моей жены Мавры Павловны Черской должна все-таки ныне летом непременно доплыть до Нижне-Колымска, занимаясь главным образом зоологическими и ботаническими сборами и разре-шением тех из геологических вопросов, которые доступны моей жене. Иначе, если экспедиция 1892 г. не состоялась бы в случае моей смерти, Академия должна потерпеть крупные денежные убытки и ущерб в науч-ных результатах; а на меня, вернее на мое имя, до сих пор еще ничем не запятнанное, ложится вся тягость неудачи. Только после возвращения экспедиции обратно в Средне-Колымск она должна считаться окончен-ной. И только тогда должна последовать сдача остатков экспедиционной суммы и экспедиционного имущества» (Цит. по: Шумилов, 1998. С. 158)-7 июля 1892 г. Ивана Дементьевича не стало. Мавра Павловна выполнила оставшуюся программу экспедиции, доставила в Иркутск ее материалы и собранные коллекции, передала их и нерастраченные деньги ответствен-ному за геологические работы в Сибири Э.В. Толлю... Как хотелось бы, чтобы смысл этого деяния четы Черских дошел до сознания тех, кто уст-раивается в науке, а не живет для науки!

М.П. Черская вернулась в Петербург, потом перебралась к родствен-никам в Витебск. Последние годы, 1936-1940, она прожила в Ростове-на-Дону. Ее сын Александр Черский стал, как и отец, путешественником-зоо-логом, работал на Дальнем Востоке, погиб на Командорских островах.

Между реками Индигиркой и Колымой Черский на маршрутной карте наметил начало трех неизвестных горных цепей. Описанные в 1927 г. С.В. Обручевым, они составили ныне всем известный хребет (точнее, нагорье) Черского.

Среди польских ссыльных добрую память в изучении Сибири оставили Бенедикт Дыбовский и Виктор Годлевский. Они тщательно исследовали органическую жизнь Байкала, установили ее видовое богатство и эндемичность. Ими определены основные экологические параметры озера, включая глубину озера, температуру и плотность воды на всех горизонтах. Дыбовский и Годлевский провели зоологические исследования Амура и Уссури. И когда поступила весть о долгожданной амнистии, Дыбовский добился разрешения на дальнейшее проведение исследований в Сибири и отправился на Камчатку. На родину, точнее во Львов, Дыбовский вернулся лишь в 1884 г. и дожил до глубокой старости.

В 1889—1898 гг. в ряде районов Южной Сибири работал геолог Владимир Афанасьевич Обручев (1863—1956). Вместе с горными инже-нерами А.П. Герасимовым и А.Э. Гедройцем он существенно уточнил орографический облик Забайкалья, Были обследованы и положены на карту хребты Яблоновый, Борщовочный, Черского и ряд других, до того неизвестных. Обручев выявил следы четвертичного оледенения, высказал собственный взгляд на проблему происхождения Байкальской котловины по типу грабена. Эта гипотеза была поддержана одним из крупнейших ученых того времени Эдуардом Зюссом и вплоть до последней четверти XXв. была основной, пока не появились данные о рифтогенных процессах в байкальской зоне.

В 1898 г. на Витимском плоскогорье Герасимов обнаружил два вулка-нических конуса, свидетелей извержений четвертичного времени. Они получили имена Обручева и Мушкетова.

В 1853 г. Академией на Дальний Восток был направлен Л.И. Шренк. До Камчатки он добирался на фрегате «Аврора», потом на другом судне до зали-ва Де-Кастри. В 1854 г. он прибыл в Николаевск-на-Амуре. Познакомился с исследователями Сахалина Бошняком и Рудановским. Сам побывал на Сахалине. Потом он исследовал бассейн реки Гирин и вернулся к заливу Де-Кастри. На следующее лето Шренк и ботаник Максимович поднялись по Амуру до устья Уссури. Зимой 1856 г. Шренк вновь направился на Сахалин, вышел к реке Тымь, описал маршрут и жизнь орочей и 12 марта с богатыми коллекциями вернулся на Амур, в Николаевск. В том же году Шренк вернул-ся в Петербург, подготовил описание путешествия, изданное на немецком языке в 1858-1895 гг. Он написал первую книгу по гидрологии Охотского и Японского морей. Его «Очерк физической географии Северо-Японского моря» был удостоен золотой медали Географического общества.

Первым русским путешественником, поднявшимся в 1855 г. вверх по реке Уссури, был К.И.Максимович. В 1855 и 1859гг. в Приамурье» и Уссурийском крае работал Р.К. Маак, исследовал природу хребта Аехцир. Обстоятельные исследования Приморья в 1857-1859 гг. провел М.И. Венюков. Он не только прошел по Уссури, но и от ее истоков пере-валил через хребет Сихотэ-Алинь, вышел к берегу моря и тем же путем возвратился.

Но самым замечательным по результатам стало путешествие по Уссурийскому краю Николая Михайловича Пржевальского (1839-1888). Имя и дело Пржевальского занимает особое место в истории путешествий и географических открытий. Рано оставшегося без отца Пржевальского в детстве опекал его дядя, брат матери, страстный охотник. С ним вмес-те мальчик многократно бродил по окрестностям родового имения на Смоленщине, пристрастился к охоте, и это, очевидно, сыграло немало-важную роль в выборе жизненного пути великого путешественника. Когда учился в Академии Генерального штаба, выполнил курсовую рабо-ту «Военно-статистическое обозрение Приморского края». Преподавал историю и географию в Варшавском юнкерском училище. Там подготовил учебное пособие по географии. И мечтал о путешествии в Центральную Азию. С этой мыслью и подробной разработкой плана в 1866 г. он появил-ся в Географическом обществе за поддержкой. Вот как об этом записано в отчете П.П. Семенова о полувековой деятельности общества: «Достаточно было поговорить с этим человеком, чтобы убедиться, что в предприимчи-вости, энергии и отваге у него не было недостатка. Страстный охотник, он очевидно был и хорошим орнитологом, да и вообще обнаруживал большую склонность к естественно-историческим наукам... но никаких научных заслуг в области географических наук за ним тогда не было... П.П. Семенов советовал молодому будущему путешественнику прежде всего испытать свои силы на обследовании... малоизвестного края... а имен-но Уссурийского. При этом П.П. Семенов обещал Н.М. Пржевальскому, что если он исполнит свою задачу вполне удовлетворительно и проявит свои таланты как путешественник и естествоиспытатель, то Отделение физической географии уже позаботится о его снаряжении в экспедицию в Центральную Азию» (Семенов, 1896. С. 214).

П.П. Семенов снабдил Пржевальского лестной характеристикой в адрес генерал-губернатора Восточной Сибири М.С. Корсакова, и экспеди-ция состоялась. Два с половиной года провел Пржевальский на Дальнем Востоке. Со студентом Ягуновым он спустился по Амуру, обследовал хре-бет Хехцир, поднялся по Уссури до озера Ханка, берега которого он посетил дважды, по береговым кручам прошел от залива Посьета до залива Ольги, пересек Сихотэ-Алинь и вернулся на Уссури. Были собраны сотни экзем-пляров растений, чучел птиц, составлена маршрутная съемка, подготовлен содержательный дневник с подробными характеристиками природы, в час-тности, с результатами наблюдений за зверями и птицами, с описаниями жизни и быта гольдов, орочей, корейских и китайских колонистов. Много сведений Пржевальский почерпнул из общения с аборигенами.

Возвратившись в Петербург, в 1870 г. за свой счет Пржевальский издал свой труд «Путешествие в Уссурийском крае», свидетельствующий о самобытнос-ти естествоиспытателя и путешественника, о несомненном даре литературной записи об увиденном. Пржевальского поражало многообразие проявлении природы («...Хехцирский хребет представляет такое богатство лесной расти-тельности, какое редко можно встретить в других даже более южных частях Уссурийского края» (С. 51). Пржевальский не только фиксирует богатство приро-ды, но и оценивает ее с точки зрения колонизации края: «Вообще Ханкайские степи есть самое лучшее во всем Уссурийском крае место для наших будущих поселений. Не говоря уже про плодородную, черноземную и суглинистую почву, не требующую при том особенного труда для первоначальной разработ-ки, про обширные, прекрасные пастбища, -важнейшая выгода заключается в том, что степи не подвержены наводнениям, которые везде на Уссури дела-

ю т такую огромную помеху земледелию» (С. 73). Как ученый Пржевальский видит взаимосвязь природных компонентов: «Такой особенный характер климата обусловливает и особенный склад природы Уссурийского края, пред-ставляющей в растительном и животном мире оригинальную смесь северных и южных форм» (С. 218). С уважением относился Пржевальский к коренному населению: «...Добродушный от природы нрав этого народа ведет к самой тесной семейной связи: родители горячо любят своих детей, которые со своей стороны платят им такой же любовью» (С. 87). И как невыгодно на фоне або-ригенов выглядели русские первопоселенцы. Пржевальский с недоумением отметил, что рыбы и мяса в Уссури полно, но большая часть русских «довольствуется шультой и бурдуком, т. е. такими яствами, на которые нельзя без омер-зения и взглянуть свежему человеку. Результатами такой ужасающей нищеты являются, с одной стороны, различные болезни, а с другой -крайняя демо-рализация населения, самый гнусный разврат и апатия ко всякому честному труду...» (С. 45). В лице Пржевальского география обрела одного из умнейших и честнейших исследователей.

Завершая историю исследования Дальнего Востока, нельзя не упомя-нуть еще о двух путешественниках, исследовательская деятельность кото-рых особенно плодотворно развернулась в XXв.

Владимир Леонтьевич Комаров (1869 - 1945) в 1895г. был привлечен к изысканиям в зоне предполагавшегося строительства Амурской железной дороги. К тому времени молодой ученый уже получил закалку полевых исследований в пустыне Каракум, в предгорьях и горах Гиссаро-Алая. На Дальний Восток Комаров попал кружным путем: из Одессы пароходом через Суэцкий канал, с посещением Сингапура и Нагасаки, пока не при-был во Владивосток. И уже оттуда -в Приамурье. Провел исследования на Зейско-Буреинской равнине, на Буреинском хребте, в бассейнах рек Тунгуски и Биры. По материалам этих путешествий была написана статья «Условия дальнейшей колонизации Амура», опубликованная в «Известиях» Географического общества. Оценивая особенности природы, Комаров отме-тил желательность переселения сюда людей из мест со сходными условиями, с Европейского Севера, привычных к прохладной, дождливой летней погоде и переувлажненным почвам. Им были даны рекомендации по более произво-дительному использованию местных земельных ресурсов. Он писал о силь-ной заболоченности территории. По Бире «простирается сплошь равнинный участок с редкими лесками из дуба на сухих и лиственницы на заболоченных местах, лугами и луговыми болотами...» К югу от Биры «значительная часть... поверхности покрыта лиственными, местами даже с дубами и виноградом, лесами»... В верхней части долины Хингана «почвенный слой является вполне благонадежным, и эта местность, соединяя в себе земли, удобные Мя пашен, с чудными лугами и обилием леса, как бы сама напрашивает-ся под поселенье» (Гвоздецкий, 1949. С. 27-28). В 1896г. были проведены исследования на юге Уссурийского края с совсем другим типом ландшафта. «Высокие деревья маньчжурского ореха были осыпаны цветовыми сережка-ми, венерины башмачки расцвели среди трав дубового леса... луг и лес как бы взаимно пронизывают друг друга... Девственные леса этого края известны среди местного населения под названием кедровников, по господствующей породе, Но состав их весьма разнообразен, одних кленов... в них шесть...». В том же году работали на территории Маньчжурии. Обратный путь в Петербург проходил так же морем через Одессу. В 1897 г. Комаров проводил исследования в Северной Корее и Маньчжурии. Капитальный трехтомный труд Комарова был удостоен премии Пржевальского Географического обще-ства и премии Бэра Академии наук.

Летом 1902 г. Комаров руководил исследованиями в пределах Вос-точного Саяна и Северной Монголии. Маршрут был проложен вокруг озера Убсугул и по Тункинскому грабену. Был выявлен ряд форм леднико-вого рельефа. Материалы экспедиции вошли в книгу «Введение к флорам Китая и Монголии», опубликованной в 1908—1909гг. и защищенной в качестве докторской диссертации.

В 1908 г. Комаров был на Камчатке, обследовал долину Паратунки, про-шел на лодке от верховьев до устья река Большая и в обратном направлении на лошади... В следующее лето исследовал долину реки Камчатки до селе-ния Щапино, совершил переход к Кроноцкому озеру, провел наблюдения в кратерах вулканов Узон и Крашенинникова. В 1912 г. была издана книга Комарова «Путешествие по Камчатке в 1908-1909 гг.». Фундаментальным итогом путешествия явилась трехтомная книга «Флора Камчатки», изда-ние которой задержалось до 1927 -1930 гг. Комаров на Камчатке выделил шесть физико-географических районов: равнина западного берега; запад-ный или становой хребет; продольная дислокационная долина; восточный хребет (Валагинские горы); вулканическая область; побережье Берингова моря. Эта структура территориального деления полуострова используется и в современных географических описаниях.

В 1913 г. по заданию Переселенческого управления Комаров вновь побывал в Уссурийском крае. Им сформулирован ряд интересных выводов об истории формирования растительности Дальнего Востока.

В.Л. Комаров много и плодотворно работал в Географическом обществе, являясь многолетним его секретарем. Был также президентом Академии наук.

С 1902 г. изучением Приморья, таежных лесов и гор Сихотэ-Алиня занимался очень увлеченный человек и знаменитый краевед Владимир Клавдиевич Арсеньев (1872 -1930). Сначала это было знакомство с Южным Приморьем. В 1906 г. он направился в Сихотэ-Алинь, познакомился с Дерсу Узала, мудрым гольдом, ставшим проводником и товарищем Арсеньева в его скитаниях по дальневосточной тайге. За шесть месяцев Арсеньев девять раз пересек горный хребет, собрал многочисленные коллекции минералов, растений и животных, археологических находок, составил подробную карту пройденных маршрутов. В 1907 г. Арсеньев исследует центральную част Приморья, бассейн реки Бикин, в 1908 г.-Север Сихотэ-Алиня. Пришлось пережить холод и голод, спасаться от лесного пожара.

В последующие годы Арсеньев обрабатывал собранные материалы, орга-низовал в Хабаровске краеведческий музей, писал книги. Широкой попу-лярностью пользовались «По Уссурийской тайге», «Дерсу Узала», «В дебрях Уссурийского края ». После Гражданской войны Арсеньев побывал на Камчатке и Командорах, популяризировал краеведческие экскурсии и туризм.

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ СИБИРИ . Историю изучения Азиатской России можно характе­ризовать периодами: землепроходческий (1-е походы за Урал - 1670-80-е гг.); экспедиционный (конец XVII в. - середина XIX в.); исследования Русского географического общества (РГО), созданные в 1845; советский индустриальный (с 1917 до конца 1950-х гг.); современный (от создания первых академических географических учреждений на востоке страны до настоящего времени).

Проникновение русских за Урал началось в XI-XII вв. Новгородные дружины, переходя через Полярный и Северный Урал в бассейне Северной Сосьвы (система Оби), встречали таежных охотников и рыболовов - югра (манси и ханты), а так­же их северных соседей - самоядь (ненцы). К серседине XIII в. Югра уже значилась среди Новгород, волостей (см. Походы новгородцев в Северное Зауралье в XII-XV вв.). В ростовской записи XIV в. зафиксировано, что зимой 1364-65 «дети боярские и люди молодые воеводы Алек­сандра Абакумовича воевали на Оби-реке и до моря, а другая половина выше по Оби».

Вероятно, в XII-XIII вв. русские промышленники-по­моры в поисках пушнины и новых лежбищ моржей захо­дили в устья Оби и Таза, вели торг с местными жителями - хантами и ненцами . Сведения о самодийских народах отражены в многочисленных сказаниях, например «О человецах незнаемых и восточной стране» (конец XV в.).

В XVI в. началась многолетняя кропотливая работа московских землемеров по составлению планов (чертежей) русских, в том числе восточных земель. Итогом стала огромная се­рия топографических материалов под названием «Большой чертеж», созданная трудом землепроходцев. Эти картографические мате­риалы, как и их копии, не сохранились, только их описания, также имеющие большую историко-географическую ценность. На чертежах отображалась значительная часть Западно-Сибирской равнины и ее арктическое побережье. К первой половине XVI в. от­носятся попытки западных деятелей - польского священника М. Меховского и немецкого дипломата С. Герберштейна - дать картографическое изображение Московии, в том числе ее восточных земель. Хотя их представления далеки от реальности, они заслуживают упоминания - это первые сведения о Сибири , дошедшие до Европы.

Вторая половина XVI в. - время покорения значительной части Западной Сибири отрядами Ермака и других казачьих атама­нов и присоединения ее к России. Это начало строительства первых сибирских городов : Тюмени, Тобольска , Берёзова и других, ставших опорными пунктами географического изучения Сибири. Как и прежде, промышленники, путешественники составляли описания пройденного пути, в том числе картографические (например, карта Обской губы и Тазовской губы, озаглавленная «Губа море Мангазейско с урочище»).

В наале. XVII в. началось освоение бассейна средней и верхней Оби, был основан Томск (1604), впоследствии один из ведущих центров исследований восточных регионов, затем Кузнецк (1627). За Уралом русские обнаружили хреб­ты: Салаирский, Кузнецкого Алатау, Абаканский, позже Алтай. Отряд под руководством П. Собанского открыл Телецкое озеро.

Освоение Восточной Сибири, как и Западной, началось с севера. В 1607 промышленники в месте впадения в Енисей его притока Турухана основали Новую Мангазею . Через кетькасский водораздел они проникли на средний Енисей, где впервые встретились с тунгусами (эвен­ками), чьим именем и были названы 3 крупнейших правых притока Енисея. В 1618 казаки заложили острог Енисейск - один из основных опорных пунктов русских в Си­бири, а через 10 лет острог Красный, ставший Красноярском . По Верхней Тунгуске () казаки проникли в «страну братов» (бурят), основали Братск (1631). Че­рез Нижнюю Тунгуску и Чечуйский волок землепроходец Пянда в 1620-23 проник на Лену и прошел по ней около 4 тыс. км, дав описание реки и своего пути. В первой половине XVII в. казачьи отряды морским путем открыли устья восточно-сибирских рек - от Пясины до Колымы. В середине века с севера (с реки Лены) русские проникли в Прибайкалье и Забайкалье, а К.А. Иванов в 1643 первым достиг Бай­кала в районе острова . В 1661 Я. Похабовым основан Иркутский острог.

В 1639 отряд под предводительством И.Ю. Москвитина достиг Охотского моря, и в последующие 15 лет была исследована и описана большая часть его побе­режья. В 1648 экспедиция С.И. Дежнева и Ф.А. По­пова впервые прошла проливом между Северным Ледовитым и Тихим океанами, доказав, что североамериканский и азиатский континенты не соединяются. Дежнев открыл Чукотский полуостров и Анадырский залив, пересек Корякское нагорье, об­следовал реку Анадырь и Анадырскую низменность. Отряд Попо­ва первым побывал на Камчатке, и почти все участни­ки этой экспедиции погибли там, но сведения о самом большом восточном полуострове были получены. К концу века их существенно дополнил.

В то же время Якутск был начальным пунктом для путе­шествий в новые земли - на юге Дальнего Востока, в бассейне Аму­ра. Отряды В.Д. Пояркова , Е.П. Хабарова , П.И. Бекетова , О. Степанова и других достигли Аргуни и Шилки , затем Амура в среднем и нижнем течении, прошли и описали его притоки - Зею, Уссури и другие, поставили несколько кре­постей-острогов, встретились с коренными дальневосточными на­родами - даурами, нанайцами, нивхами и др. П.И. Бе­кетов впервые проследил весь речной путь по Амуру, вплоть до его устья. Были составлены первые гидрографические схемы бассейна Амура.

К концу XVII в., фактически за 100 лет, русские земле­проходцы - военные и промышленники - в невероятно сложных условиях прошли, описали и частично присоединили к России огромные северо-азиатского пространства - до самого Тихого океана, более 10 млн кв. км. Это можно считать началом эпохи Великих географических откры­тий. Итог этой грандиозной работы - выполненный по распоряжению тобольского воеводы П.И. Годунова «Чертеж Сибирская земля», где есть Байкал, Амур, Камчатка.

Последние десятилетия XVII в. характеризуются на­чалом научных географических исследований Сибири, что связано прежде всего с именем С.У. Ремезова , который целенаправленно обследовал бассейн Иртыша и Ишима, но главное - к 1701 составил «Чертежную книгу Сибири» - уникальную сводку материалов по восточным территориям на основе описаний и картосхем XVII в. Работами П. Чичагова (с 1719) начи­нается история инструментальных геодезических съемок Сибири, пос­тоянно уточняющих топографию земной поверхности.

Первой комплексной экспедицией в Сибирь стало путе­шествие Д.-Г. Мессершмидта (1720-27). Чередуя сухопутные и речные маршруты, он прошел и проехал весь юг Запада и Востока Сибири до Забайкалья, исследовал до­лины Оби, Томи, Чулыма, верхнего и среднего Енисея, Нижней Тунгуски, верхней Лены, . Итогом стало 10-томное «Обозрение Сибири, или три таблицы простых царств природы» на латинском языке.

Первая Камчатская экспедиция (1725-30) под руководством В.И. Беринга , экспедиция А.Ф. Шестакова - Д.И. Павлуцкого (1727-46), М.С. Гвоздева и И. Фе­дорова (1732) завершили открытие северо-восточного побережья Азии, впервые описали оба берега пролива между Ази­ей и Америкой. Исследования продолжили отряды В.И. Беринга - А.И. Чирикова (1733-42), в результате сделаны описания Коман­дорских и Алеутских островов и северо-западного побережья Америки. Отрядом М.П. Шпанберга нанесены на карту Курильские острова, восточное побережье острова Сахалин, западная часть побережья Охотского моря, открыт путь от Кам­чатки до Японии.

Большой экономический потенциал востока страны требовал качественно новых широкомасштабных исследований. Возникла необходимость создавать сеть региональных учреждений географической направленности. Первыми стали Лимнологическая стан­ция в поселке на Байкале (1925), Якутская научно-исследовательская мерзлотная станция в Якутске (1941) и отделом экономики и географии в Иркутске (1949). Работали географические кафедры и факультеты в университетах Томска , и Владивостока . Должного уровня развития сеть географических учреж­дений Сибири и Дальнего Востока достигла после создания в 1957 .

За последние 50 лет достигнуты значительные успехи в изучении Азиатской России. Созданы новые теоретические учения и научные школы мирового уровня, раскрывающие суть про­цессов преобразования окружающей среды: учение о природных геосистемах, теория пионерского освоения тайги и географические экс­пертизы, теория пространственных линейно-узловых систем производства, ландшафтно-гидрологическая школа и другое. Развива­ются новые направления географической науки: медицинская география и экология человека, рекреационная география, природные ресурсы, криология, электоральная география, культурная география, ландшафтное планирование и другое, а также изу­чение особых контактных (суша-море, трансграничных и других) территорий. Получены принципиально новые ма­териалы по динамике ландшафтов и их компонентов, а также палеогеографические данные в результате многолетних экс­периментальных работ на географическом и экологическом стационарах, созданы специальные программы, например, глубокого бурения на Байкале. Проведены многие комплексные экспедиции по проектам строительства промышленных узлов, транспортных систем и других объектов хозяйственного освоения восточных пространств: (Братско-Усть-Илимский и Нижнеангарский ТПК, БАМ, КАТЭК, идея переброски сибирских рек в Среднюю Азию, трубопроводы из Восточной Сибири до Тихого океана и др.). В последние десятилетия прово­дится большая картографическая работа - создаются тематические атласы и серии карт. Развиваются новые методы исследований: математическое и натурное моделирование, космические, спорово-пыльцевые, дистанционные, геоинформационные и другие.

Современные исследования направлены на углубление знаний о природных процессах в условиях глобальных и региональных кли­матических и антропогенно обусловленных изменений, на изучение территориальной организации общества в новых социально-экономических ус­ловиях, на определение географических аспектов встраивания хозяйства восточных регионов России в мировую, прежде всего азиатскую экономику.

Лит.: Л. С. Очерки по истории русских географических открытий. М.; Л., 1949; Сухова Н.Г. Физико-географические ис­следования Восточной Сибири в XIX веке. М., 1964; Наумов Г.В. Русские географические исследования Сибири в XIX - начале XX в. М., 1965; Гвоздецкий Н.А. Советские географические исследования и открытия. М., 1967; Алексеев А.И. Русские географические исследования на Дальнем Востоке и в Северной Америке (XIX - начало XX в.). М., 1976; Магидович И.П., Магидович В.И. Очер­ки по истории географических открытий: В 5 т. М., 1986; Рус­ское географическое общество. 150 лет. М., 1995; Географическое изучение Азиатской России (к 40-летию Института географии СО РАН). Иркутск, 1997.

В.М. Плюснин

Сергей Обручев - исследователь Сибири

Имя Сергея Владимировича Обручева широко известно в геологической и географической науке, в истории путешествий первой половины XX века и связанных с ними крупных географических открытий. Массовому советскому читателю оно особенно хорошо знакомо как имя автора многочисленных научно-популярных книг, большинство которых посвящено описанию его собственных путешествий.

Представитель фамилии, известной прежде всего по научной и литературной славе отца, академика В. А. Обручева, - крупного ученого, писателя, путешественника, но также и по военным заслугам своих предков, С. В. Обручев с ранней юности пристрастился к далеким и трудным путешествиям и сохранил эту страсть до самого конца своей жизни. По его собственному признанию, еще мальчиком, во время поездок с отцом в Китайскую Джунгарию, он «на всю жизнь заболел неизлечимой страстью к путешествиям», однако, как далее он писал, «не той бесплодной страстью буржуазного путешественника-рекордсмена, а страстью исследователя, стремящегося изучить природу своей страны». И действительно, все книги, написанные С. В. Обручевым о его путешествиях, - яркое свидетельство не спортивного азарта, а научного энтузиазма землепроходца.

Сергей Обручев родился в 1891 году в Иркутске, в семье горного инженера и единственного в то время геолога Иркутского горного управления, будущего знаменитого исследователя Сибири и Центральной Азии В. А. Обручева. Он учился вначале в Иркутском реальном училище, а с 1902 года - в Томском училище, так как В. А. Обручев был назначен деканом и заведующим кафедрой геологии только еще создаваемого горного отделения Томского технологического института. В 1908 году С. Обручев сдал досрочно экзамены за курс реального училища, поступил в Технологический институт, но тяга к широкому естественнонаучному образованию была в нем столь велика, что, покинув Томск, он в 1910 году поступил на первый курс естественного отделения физико-математического факультета Московского университета. Для этого юноше пришлось преодолеть тяжелый барьер - своими силами подготовиться и сдать экзамен по латинскому языку (впрочем, еще пятнадцатилетним мальчиком С. Обручев овладел языком эсперанто, а немецкий, родной язык своей бабушки, знал с.детства).

Студент Обручев, уже имевший за плечами немалый опыт геологических экспедиций, прошедший отцовскую школу, со второго курса вступил на самостоятельный путь работы геолога, был в Закавказье, на Алтае, в Крыму, в Подмосковье и других местах России, но все это были кратковременные и не связанные друг с другом эпизоды. В 1917 году С. В. Обручев становится сотрудником старейшего центра по изучению недр России - Геологического комитета. Его направляют с большим и сложным заданием в Восточную Сибирь на почти не исследованное Среднесибирское плоскогорье. В год Великой Октябрьской социалистической революции начался главный в творческой биографии С. В. Обручева, прославивший его сибирский период путешествий и открытий.

Несколько полевых сезонов в самые первые годы Советской власти С. В. Обручев проводит со своим маленьким отрядом в Восточной Сибири, в лодочных и пеших маршрутах по Ангаре, Енисею, Нижней Тунгуске, Подкаменной Тунгуске, Курейке и другим рекам, охватывая, таким образом, своими исследованиями огромную площадь. Вместе с тем, отдавая Восточной Сибири большую часть своих сил и времени, он успевает принять участие в плавании на Шпицберген в составе океанографической экспедиции как начальник геолого-поискового отряда.

Закончив обработку материалов по Среднесибирскому плоскогорью (как увидим ниже, исключительно ценных), СВ. Обручев в 1926 году отправляется в новую далекую экспедицию - в Якутию. Перед ним еще менее известная страна, практически огромное «белое пятно». Ясно, что в первоначальные планы экспедиции на месте вносятся неизбежные изменения. Вместе со своим спутником - геодезистом-картографом К. А. Салищевым (ныне профессор МГУ) и другими сотрудниками С. В. Обручев преодолел великие трудности и сделал важные открытия. Обручев и Салищев на утлых лодочках спустились на значительное расстояние вниз по Индигирке. Это были места, где не ступала нога исследователя. Никто из геологов и географов никогда еще не видел Индигирку в верхнем течении. Сама местность оказалась совсем не такой, как это следовало из разных слухов и рассказов.

Огромный запас собранных материалов обрабатывался в следующем году. Обручеву не терпелось продолжить исследования на Сибирском Севере, но новую экспедицию на Индигирку и Колыму удалось организовать только в 1929 году. Якутская экспедиция работала два года с одной зимовкой в Среднеколымске и только к осени на пароходе «Колыма», с огромным трудом пробившемся через полярные льды, вернулась во Владивосток.

Опыт прежних экспедиций убедил Обручева в том, что освоение просторов советской Арктики может быть ускорено только с помощью самолетов. Его мысли нашли поддержку во Всесоюзном арктическом институте, где Обручев возглавлял геологический отдел. Была организована Чукотская лётная экспедиция - первая в истории по средствам передвижения, приемам работы, целям и задачам. Снова вместе с Салищевым Обручев провел два сезона на Северо-Востоке СССР. Чукотская экспедиция вошла в историю освоения советского Севера, изучения географии полярных стран, а также в историю нашей полярной авиации как одна из наиболее значительных и плодотворных.

Последняя экспедиция СВ. Обручева в советскую Арктику заняла также два года - 1934-1935. В ней также использовалась современная для тех лет техника - аэросани. Заезд был дальний: через Владивосток и снова вокруг Чукотского полуострова до Чаунской губы Северного Ледовитого океана. Базу устроили в небольшом приморском поселке Певек, в ней провели и большую часть зимы, совершая глубокие рейсы на материк на аэросанях. Во время этой экспедиции Обручев близко ознакомился с жизнью чукчей.

Геологические и географические результаты экспедиции были блестящие. К началу 1936 года экспедиция вернулась в Ленинград и приступила к обработке богатейших материалов.

В 1937 году в Москве проходила XVII сессия Международного геологического конгресса. Одной из научных экскурсий конгресса - на остров Шпицберген - руководил С В. Обручев. В этом же году научные заслуги уже широко известного полярного путешественника получили официальное признание: ему была присвоена ученая степень доктора геолого-минералогических наук без защиты диссертации и звание профессора. Он стал читать в Ленинградском университете лекции по географии полярных стран.

С 1939 года начался последний, очень длительный период экспедиций С. В. Обручева, продолжавшийся 15 лет. Территорией исследования снова стала Восточная Сибирь, однако теперь ее южная окраина - Саяно-Тувинское нагорье. Первые годы - хребет Восточный Саян, последующие - южная часть нагорья. Великая Отечественная война застигла Обручева в сибирских горах и на несколько лет привязала его к Иркутску - родине ученого. Экспедиции продолжались. Обручева сопровождала его жена - геолог М. Л. Лурье. В военные зимы он читал лекции в Иркутском университете, постоянно и живо общался с местными научными кругами, особенно геологами и филологами, писателями, драматургами, театральными деятелями. С. В. Обручев был большим знатоком литературы, знатоком и любителем драмы, владел многими иностранными языками и в этой области не переставал совершенствоваться в течение всей своей жизни.

По окончании войны Обручев вернулся в Ленинград. Экспедиции в Саяно-Тувинское нагорье, затем в Прибайкалье и Мамский слюдоносный район продолжались оттуда. Теперь С. В. Обручев, лауреат Государственной премии и член-корреспондент Академии наук, работает в Лаборатории геологии докембрия. В 1964 году он становится директором этой лаборатории. Работы лаборатории расширяются, выходят за существующие узкие рамки.

Смерть от тяжкой болезни настигла С. В. Обручева на 75 году жизни, накануне превращения лаборатории в ныне существующий Институт геологии и геохронологии докембрия АН СССР. Жизненный путь ученого, путешественника, писателя оборвался в разгаре напряженной научно-организационной работы…

К чему же сводились главные научные заслуги и основные открытия, сделанные С. В. Обручевым во время его путешествий? Главные из них касались советской Арктики и Субарктики. Это признавал он сам, о том же говорят его книги. Об этих заслугах и открытиях лучше всего говорить в их хронологическом порядке.

Первое и, возможно, главное открытие относится, как ни странно, к самому раннему периоду его путешествий, ко времени его первой большой самостоятельной экспедиции. На Среднесибирском плоскогорье С. В. Обручев открыл, точнее, научно обосновал существование огромного угленосного бассейна, названного им Тунгусским. Этот бассейн простирается от низовьев Ангары к северу до гор Бырранга на Таймыре, занимает едва ли не половину территории между Енисеем и Леной. Это размеры Тунгусского бассейна, известные сегодня. В 20-е годы С. В. Обручев наметил более или менее точно его западные границы, но тогда же предположил, что угленосные толщи бассейна распространяются дальше и на восток, и на север. Не все сразу поняли и оценили по достоинству значение открытия. Но время шло, и все новые и новые геологические партии, исследуя огромное междуречье Лены и Енисея, подкрепляли первые смелые выводы С. В. Обручева. Он писал: «Я могу гордиться, что моя гипотеза о Тунгусском бассейне и выводы о геологическом его строении оказались удачными и плодотворными и что моя первая большая геологическая работа дала результаты, полезные для нашей Родины».

Почему же Тунгусский угленосный бассейн сравнительно мало известен широкой массе советских читателей? Почему не упоминается так же часто, как другие бассейны, например Донецкий, Кузнецкий, Черемховский? Ответ прост: Тунгбасс лежит пока далеко от железнодорожных магистралей, вообще от больших дорог Сибири, его территория еще очень слабо заселена. Тунгусский угленосный бассейн - это резерв для будущего, резерв огромнейший, как убедительно показывают следующие цифры. Из общих, так называемых геологических, то есть перспективных, запасов ископаемых углей в нашей стране, равных 6 800 миллиардам тонн, свыше 2 300 миллиардов приходится на долю Тунгусского бассейна. По запасам углей, среди которых есть бурые, каменные, коксовые, полуантрациты и антрациты, он превосходит больше чем в полтора раза Ленский и более чем в три раза Кузнецкий - угольные бассейны, стоящие соответственно на втором и третьем месте в Советском Союзе.

Открытие С. В. Обручевым Тунгусского бассейна насчитывает уже полстолетия. Кроме обнаружения колоссальных резервов для будущей горной промышленности края исследования С. В. Обручева заложили основу знаний о внутреннем геологическом строении бассейна, о составе слагающих его напластований, о так называемых сибирских траппах - вулканических породах, пронизывающих эти напластования. Масса сведений, добытых экспедицией в 20-е годы о ранее почти не изведанной территории бассейна, оказала огромную помощь последующим исследователям Среднесибирского плоскогорья - геологам-поисковикам, разведчикам, географам, почвоведам, ботаникам, всем тем, кто в довоенные годы впервые приступал к экспедиционным работам в этой огромной таежной области.

Второе открытие - в географическом смысле, возможно, превосходящее первое - было сделано С. В. Обручевым и К. А. Салищевым также в 20-е годы во время экспедиции в Якутию. Это открытие хребта Черского, дотоле никому не известного, не показанного ни на одной географической карте. Открытие произошло во время плавания Обручева и Салищева вниз по Индигирке. Исследователи увидели, что вместо того, чтобы течь по равнине, как это следовало из старых расспросных данных географа Г. Майделя, Индигирка пересекает почти поперек одну за другой высокие горные цепи. Выяснилось, что эта горная система тянется восточнее Верхоянского хребта, почти параллельно ему, пересекая верхнее течение как Индигирки, так и Колымы. По предложению С. В. Обручева, поддержанному Географическим обществом Союза ССР, вся горная система получила официальное название хребта Черского. То была справедливая дань памяти И. Д. Черского, замечательного ученого конца XIX века, геолога и палеонтолога, который, как выяснил С. В. Обручев из его дневников, уже тогда подозревал о существовании крупного хребта, пересекающего верховья Колымы. После открытия Обручева хребет Черского изображается на всех географических картах.

Легко сказать - открыть новый горный хребет! Ведь тогда у исследователей Сибирского Севера не было не только самолетов (что уж говорить о спутниках!), вертолетов и вездеходов, не было просто надежных лодочных моторов. Вся экспедиционная техника еще оставалась на уровне XIX века.

Открытие хребта Черского, самого высокого во всей Северной Сибири, было, как сказали бы теперь, открытием века. Хребет Черского оказался последним великим хребтом, открытым во всем северном полушарии.

Во время своей первой Якутской экспедиции как бы случайно и попутно С. В. Обручев сделал еще одно интересное открытие. Ноябрьские морозы застали экспедицию в долине Оймякона в поселке Томтор. Здесь пришлось оставаться в течение двух недель. Температура воздуха в начале ноября даже днем держалась все время ниже -40°, и можно было полагать, что по ночам она опускалась ниже -50°. Вместе с тем на известном в то время полюсе холода, в Верхоянске, температура ниже -30° держалась в том году с 6 ноября, а ниже -40° - только с 22 ноября. Простое сравнение показало, что Оймякон холоднее Верхоянска. Ив самом деле, последующие наблюдения подтвердили, что зимой в Оймяконе всегда на 3-4° холоднее, чем в Верхоянске. Так С. В. Обручевым был открыт истинный полюс холода - Оймякон. Лишь значительно позже было установлено, что сам Оймякон входит в целую зону холода северного полушария.

В 1929 году, когда экспедиция С. В. Обручева начала второе пересечение хребта Черского, на притоках Колымы уже находились первые золотые прииски и первые базы «Союззолото» (колымское золото было найдено три года назад неорганизованными старателями - «хищниками»). Дело только начиналось, и на долю С. В. Обручева как геолога выпала ответственная роль - дать общую перспективную оценку золотоносности Колымского района. С этой ролью он справился наилучшим образом, выяснив, что речная сеть бассейна Колымы черпает, перемывает и переотлагает драгоценный металл из золотоносных жил, пронизывающих складки мезозойских песчаников и сланцев. Толщи этих пород вместе со сходными с ними по вещественному составу позднепалеозойскими (пермскими) отложениями образуют так называемый Верхоянский комплекс, а породы комплекса слагают почти весь хребет Черского. Открыв эту горную систему, С. В. Обручев вместе с тем показал, что она при всей своей геоморфологической сложности с точки зрения геологической является единым целым, что рудные золотоносные жилы - типичная особенность всего хребта, а размеры последнего создают самые благоприятные перспективы разработки золотоносных россыпей на Северо-Востоке СССР.

Открытие хребта Черского, а затем изучение геологического состава и обнаруженное единство его отдельных частей постепенно сделали возможным оценку золотоносности всего этого края и его превращение в крупную рудную базу. Так, казалось бы, чисто научные интересы С. В. Обручева привели к открытиям большого народнохозяйственного значения.

Богатые научные материалы, собранные С. В. Обручевым во время Чаунской экспедиции 1934-1935 годов, не только позволили понять в первом приближении геологическое строение этого северного края, но и привели к очень важному открытию, определившему его дальнейшее экономическое развитие. Обработка в Ленинграде образцов горных пород, собранных в горах, в окрестностях Чаунской губы, показала, что часть этих образцов содержит, притом в значительном количестве, оловянный камень (касситерит). Арктический институт, где в то время работал С. В. Обручев, в 1937 году послал в Чаунский район специальную геологоразведочную группу, а вскоре там началась разработка оловянных месторождений. Вырос и поселок Певек, ставший центром нового оловорудного района. Развернулись поиски и разведки месторождений олова и других металлов на площади всего Чукотского национального округа. За открытия в Чаунском районе, содействовавшие быстрому хозяйственному развитию этого северного края, С. В. Обручев получил в 1946 году звание лауреата Государственной премии первой степени.

Нельзя пройти мимо еще одного из открытий С. В. Обручева на Сибирском Севере. Изучая условия залегания мезозойских песчанико-сланцевых отложений и вулканических лав в южной части Колымской низменности и на Юкагирском плоскогорье и сравнивая их с гораздо более сложными условиями залегания отложений того же возраста в соседних горных хребтах, С. В. Обручев пришел к выводу о существовании в среднем течении Колымы древнего жесткого массива земной коры. Этот массив он назвал Колымской платформой. Сейчас он изображен на всех самых новейших тектонических картах СССР под названием Колымского или Колымско-Омолонского срединного массива, чем только несколько уточняется его геологическая сущность.

Таков ряд геологических и географических открытий С. В. Обручева на Сибирском Севере. Этот ряд нельзя не назвать грандиозным. Недаром и сам С. В. Обручев, организатор и руководитель более чем сорока различных экспедиций, считал «северный период» своих путешествий самым важным и плодотворным. Обратив затем свое внимание на южную часть Восточной Сибири, Саяно-Тувинское нагорье, знаменитый полярный исследователь сумел и здесь многое увидеть, понять, оценить и переоценить. Так, уже после первых своих маршрутов в Восточный Саян он отверг представление о существовании здесь первозданного материка - древнего «темени Азии», увидев на его месте каледонскую складчатую зону. Он обратил внимание на роль горизонтальных сдвигов в структуре земной коры Юго-Западного Прибайкалья, дал первые научно обоснованные схемы орографии и геоморфологии Саяно-Тувинского нагорья. Во всех этих и других достижениях своих экспедиций С. В. Обручев никогда и нигде не упускал из виду не только геологическую, но и географическую сторону дела. Как и его отец, он был одновременно и, что главное, по самому существу своей научной деятельности и геологом, и географом. Это сказалось не только в экспедиционной работе С. В. Обручева, но и в той роли, какую он играл в Географическом обществе СССР, будучи постоянно связан с его публикациями и общественно-научной деятельностью. Его интересовал весь круг географических вопросов, предпочтение же отдавалось орографии, геоморфологии и проблемам древнего оледенения. И в геологии, и в географии С. В. Обручев был монументалистом: его занимали большие идеи, большие геологические структуры, большие географические явления. Отсюда и техника его экспедиционных исследований - наблюдения вдоль очень протяженных и значительно удаленных друг от друга маршрутов. В этой технике отражалось многое: и стиль путешествий предшествующего - XIX века, и необходимость схватить сначала самые главные и общие черты доселе не изведанной страны, и, по-видимому, особенность характера самого исследователя.

Следует сказать несколько слов о внутреннем складе С. В. Обручева вообще, и в частности о прошедшей красной нитью через всю его жизнь склонности к описанию своих путешествий, доступному и интересному широкой массе читателей. Читая его книги и знакомясь с воспоминаниями спутников С. В. Обручева по экспедициям, нельзя не прийти к выводу, что эти книги задумывались и начинали готовиться во время самих экспедиций. Научный отчет, статья, монография, научно-популярная книга в поле зрения С. В. Обручева были всегда одновременно.

Особо должна быть отмечена его роль как научного биографа своих сибирских предшественников - И. Д. Черского, А. Л. Чекановского и др. Он выступал как организатор авторского коллектива книг об этих исследователях и как их автор и редактор. Литературно-научная деятельность С. В. Обручева этим не ограничивалась. Систематически знакомясь с новинками науки по иностранным журналам, он публиковал о них свои заметки в наших журналах и таким образом доводил их до сведения советских читателей. Большое количество таких заметок было опубликовано, в частности, в журнале «Природа», в редколлегии которого он много лет работал. Как и его отец, автор широко известных научно-фантастических романов, С.В. Обручев отлично владел пером литератора, но и в этом отношении шел своим собственным путем.

Особое и, казалось бы, далекое от интересов путешественника-естествоиспытателя место занимали в жизни С. В. Обручева литературоведение и литературная критика. В конце 20-х и в 30-х годах, часто выступая со своими статьями в литературных журналах, он даже некоторое время колебался, кем быть дальше - геологом или литератором. Интересы его в литературоведении были разнообразны: он писал статьи о драматургии, литературно-критические и специальные исследования, такие, как «К расшифровке десятой главы Евгения Онегина», «Над тетрадями Лермонтова». Увлекаясь поэзией, особенно русскими классиками первой половины XIX века, С. В. Обручев сам писал стихи, но, к сожалению, не публиковал их.

Как человек разносторонних способностей и интересов, С. В. Обручев мог избрать более спокойный, обставленный всеми удобствами путь ученого-литературоведа, критика, историка науки, лингвиста и, если бы это случилось, достиг бы немалого и на таком пути, о чем с несомненностью говорят его собственные труды. Но всего этого не случилось потому, что для С. В. Обручева это были только попутные, хотя и тянувшиеся через всю жизнь, боковые тропы. Они пересекали, но никогда не заменяли главный, неизмеримо более трудный, но и беспредельно увлекательный путь естествоиспытателя. С. В. Обручев был одним из последних путешественников-натуралистов стиля XIX века - всесторонне образованным ученым, но также одним из первых исследователей современной советской формации с ее духом коллективизма, высокой гражданственности, с ее новыми методами и задачами исследований. Как и его знаменитый отец, С. В. Обручев был свидетелем и участником последних великих географических открытий на величайшем континенте мира: В. А. Обручев - в Центральной, С. В. Обручев - в Северной Азии. Так рационально (и символично!) было разделение трудов и путешествий в одной семье.

С. Обручев прожил большую жизнь, полную труда, смелых и неустанных поисков. Он сделал одно за другим по крайней мере четыре важных геологических открытия, и каждого из них было достаточно, чтобы принести ему широкую известность.

Когда Сергей Владимирович приступал к своим самостоятельным исследованиям, перед ним лежали действительно не изведанные края, и каждый его маршрут был дорогой пионера, каждое новое наблюдение, описание, находка становились бесценными уже в силу своей новизны. Они несли исследователю известность и особое уважение научных кругов. Но невянущие лавры научного приоритета никогда и никому не давались даром - ни в эпоху Великих географических открытий, когда открывались целые новые материки, ни в новое время, когда открывались последние великие горные хребты. Отправляясь в первой трети нашего века на далекие окраины Северной Азии, исследователь мог быть уверен, что на его долю выпадут новые и важные открытия.

С. В. Обручев путешествовал на северо-востоке России в 20-30-х годах, то есть около полувека назад. За это время многое изменилось в бассейне Колымы и на Чукотском полуострове. Советская быль пришла и сюда, она неузнаваемо изменила жизнь людей. Ученый еще видел старый быт, бедность, тесные яранги чукчей. Но он знал, что все это скоро будет позади, и был убежден, что грядущие времена принесут народам Сибири радость и счастье. Об этом свидетельствуют слова Сергея Владимировича, написанные им еще в 1957 году в предисловии к его книге «По горам и тундрам Чукотки» :

«В моей книге мне хочется показать закономерность того древнего уклада жизни, сложившегося веками, который я застал в 1934 году, показать его целесообразность в условиях той тяжелой борьбы с природой, которую до последнего времени пришлось вести чукчам, подойти, так сказать, к быту чукчей не снаружи, а изнутри, как товарищ и участник их жизни. И вместе с тем рассказать, как под благотворным влиянием энергичных советских работников - учителей, врачей, организаторов районов - этот косный быт уже тогда, при первой встрече с советской культурой, начал быстро и резко изменяться.

Я описываю Чукотку такой, какой она была в 1934- 1935 годах, когда еще только что были организованы районные учреждения, впервые начали собираться районные съезды, впервые красные яранги и учителя поехали в тундру, к оленеводам-кочевникам.

Сравнение с данными о современных формах хозяйственной и общественной жизни Чукотки, приведенными в последней главе книги, показывает, как значительны происшедшие изменения.

Новая Чукотка - социалистическая, пришла на смену Чукотке каменного века».

Книги о путешествиях С. В. Обручева в дикие, почти необитаемые в то время окраины Советского Союза, где сейчас народное хозяйство и национальная культура фантастически быстро развиваются буквально на наших глазах, будут многие годы близки уму и сердцу советских читателей, умеющих ценить волю к успеху, страсть к познанию, готовность к лишениям, энергию и бесстрашие, отличавшие наших славных землепроходцев.

Н. Флоренсов


| |

Именно в 17 веке приняло массовый характер. На восток направлялись предприимчивые торговцы, путешественники, искатели приключений и казаки. В это время были основаны старейшие русские некоторые из них сейчас являются мегаполисами.

Торговля сибирской пушниной

Первый отряд казаков появился в Сибири в правление Ивана Грозного. Войско знаменитого атамана Ермака воевало с татарским ханством в бассейне Оби. Именно тогда был основан Тобольск. На рубеже XVI и XVII вв. в России началось Смутное время. Из-за экономического кризиса, голода и военной интервенции Польши, а также крестьянских восстаний хозяйственное освоение далекой Сибири приостановилось.

Только когда к власти пришла династия Романовых, а в стране был наведен порядок, активное население вновь направило свои взоры на восток, где пустовали огромные пространства. В 17 веке освоение Сибири осуществлялось ради пушнины. Мех ценился на европейских рынках на вес золота. Желающие наживиться на торговле организовывали охотничьи экспедиции.

В начале XVII века русская колонизация затрагивала в основном районы тайги и тундры. Во-первых, именно там была ценная пушнина. Во-вторых, степи и лесостепи были слишком опасными для поселенцев из-за угрозы нашествий местных кочевников. В этом регионе продолжали существовать осколки Монгольской империи и казахские ханства, жители которых считали русских своими естественными врагами.

Енисейские экспедиции

На северном пути заселение Сибири было интенсивнее. В конце XVI столетия первые экспедиции достигли Енисея. В 1607 году на его берегу был построен город Туруханск. Он долгое время был основным перевалочным пунктом и плацдармом для дальнейшего продвижения русских колонистов на восток.

Промышленники искали здесь соболиный мех. Со временем количество диких животных значительно уменьшилось. Это становилось стимулом двигаться дальше. Путеводными артериями вглубь Сибири были енисейские притоки Нижняя Тунгуска и Подкаменная Тунгуска. В то время города были всего лишь зимовьями, где промышленники останавливались, чтобы продать свой товар или переждать суровые морозы. Весной и летом они покидали стоянки и почти круглый год добывали пушнину.

Путешествие Пянды

В 1623 году легендарный путешественник Пянда достиг берегов Лены. О личности этого человека почти ничего не известно. Немногочисленные сведения о его экспедиции передавались промышленниками из уст в уста. Их рассказы были записаны историком Герардом Миллером уже в петровскую эпоху. Экзотическое имя путешественника можно объяснить тем, что он по национальности принадлежал к поморам.

В 1632 году, на месте одной из его зимовок, казаки основали острог, который вскоре был переименован в Якутск. Город стал центром только что созданного воеводства. Первые казачьи гарнизоны сталкивались с неприятельским отношением якутов, которые даже пытались осаждать поселение. В 17 веке освоение Сибири и ее самых дальних рубежей контролировалось из этого города, ставшего северо-восточным рубежом страны.

Характер колонизации

Важно отметить, что колонизация в то время носила стихийный и народный характер. Государство поначалу практически никак не вмешивалось в этот процесс. Люди шли на восток по собственному почину, беря все риски на себя. Как правило, ими двигало желание заработать на торговле. Также на восток стремились крестьяне, которые бежали из родных мест, спасаясь от крепостного права. Желание получить волю толкало тысячи людей на неизведанные просторы, что вносило огромный вклад в освоение Сибири и Дальнего Востока. 17 век дал возможность крестьянам начать новую жизнь на новой земле.

Сельчанам приходилось идти на настоящий трудовой подвиг, чтобы завести хозяйство в Сибири. Степь была занята кочевниками, а тундра оказалась непригодной для возделывания земли. Поэтому крестьянам приходилось собственными руками устраивать пашни в густых лесах, отвоевывая у природы участок за участком. С такой работой могли справиться только целеустремленные и энергичные люди. Власти же посылали отряды служилых людей уже после колонистов. Они не столько открывали земли, сколько занимались освоением уже открытых, а также отвечали за безопасность и сбор налогов. Именно так на южном направлении, на берегу Енисея, для защиты мирных жителей был построен острог, который позже стал богатым городом Красноярском. Это произошло в 1628 году.

Деятельность Дежнева

История освоения Сибири запечатлела на своих страницах имена многих смелых путешественников, тративших годы своей жизни на рискованные предприятия. Одним из таких первопроходцев был Семен Дежнев. Этот казачий атаман был родом из Великого Устюга, а на восток отправился, чтобы заняться добычей пушнины и торговлей. Он был умелым мореплавателем и большую часть активной жизни провел на северо-востоке Сибири.

В 1638 году Дежнев переселился в Якутск. Его ближайшим соратником был Петр Бекетов, который основал такие города, как Чита и Нерчинск. Семен Дежнев занимался тем, что собирал ясак с коренных народов Якутии. Это был специальный вид налога, назначенный государством для туземцев. Выплаты часто нарушались, так как местные князьки периодически бунтовали, не желая признавать русскую власть. Именно на такой случай были необходимы отряды казаков.

Корабли в арктических морях

Дежнев был одним из первых путешественников, кто побывал на берегах рек, впадающих в арктические моря. Речь идет о таких артериях, как Яна, Индигирка, Алазея, Анадырь и т. д.

Русские колонисты проникали в бассейны этих рек следующим образом. Сначала корабли спускались по Лене. Достигнув моря, суда шли на восток вдоль континентальных берегов. Так они попадали в устья других рек, поднимаясь по которым, казаки оказывались в самых необжитых и диковинных местах Сибири.

Открытие Чукотки

Главными достижениями Дежнева стали его экспедиции на Колыму и Чукотку. В 1648 году он отправился на Север, чтобы найти места, где можно было бы добыть ценную моржовую кость. Его экспедиция первой достигла Здесь заканчивалась Евразия и начиналась Америка. Пролив, отделявший Аляску от Чукотки, не был известен колонизаторам. Уже через 80 лет после Дежнева здесь побывала научная экспедиция Беринга, которую организовал Петр I.

Путешествие отчаянных казаков продолжалось 16 лет. Еще 4 года ушло на то, чтобы вернуться в Москву. Там Семен Дежнев получил все причитающиеся ему деньги от самого царя. Но важность его географического открытия стала ясна уже после смерти смелого путешественника.

Хабаров на берегах Амура

Если Дежнев покорял новые рубежи в северо-восточном направлении, то на юге был свой герой. Им стал Ерофей Хабаров. Этот первооткрыватель стал известен после того, как в 1639 году обнаружил соляные рудники на берегах реки Куты. был не только выдающимся путешественником, но и хорошим организатором. Бывший крестьянин заложил соляное производство в современной Иркутской области.

В 1649 году якутский воевода сделал Хабарова командиром казачьего отряда, направленного в Даурию. Это был далекий и плохо изученный регион на границах с Китайской империей. В Даурии жили туземцы, которые не смогли оказать серьезного сопротивления русской экспансии. Местные князьки добровольно переходили в подданство царя, после того как на их землях оказывался отряд Ерофея Хабарова.

Однако казакам пришлось повернуть назад, когда в конфликт с ними вступили маньчжуры. Они жили на берегах Амура. Хабаров совершил несколько попыток закрепиться в этом регионе посредством строительства укрепленных острогов. Из-за неразберихи в документах той эпохи до сих пор непонятно, когда и где умер прославленный первопроходец. Но, несмотря на это, память о нем в народе была жива, и уже много позже, в XIX веке, один из основанных на Амуре русских городов получил название Хабаровск.

Споры с Китаем

Южносибирские племена, переходившие в подданство России, делали это, чтобы спастись от экспансии диких монгольских орд, живших только войной и разорением соседей. Особенно страдали дючеры и дауры. Во второй половине XVII века внешнеполитическая обстановка в регионе осложнилась еще сильнее, после того как беспокойные маньчжуры захватили Китай.

Императоры новой династии Цин начали завоевательные походы против народов, живших неподалеку. Российское правительство старалось избегать конфликтов с Китаем, из-за которых могло бы пострадать освоение Сибири. Кратко говоря, дипломатическая неопределенность на Дальнем Востоке сохранялась весь XVII век. Только в следующем столетии государства заключили договор, который официально оговаривал границы стран.

Владимир Атласов

В середине XVII века русские колонисты узнали о существовании Камчатки. Эта территория Сибири была окутана тайнами и слухами, которые со временем только множились из-за того, что этот край оставался недоступным даже для самых смелых и предприимчивых казачьих отрядов.

«Камчатским Ермаком» (по выражению Пушкина) стал землепроходец Владимир Атласов. В молодости он был сборщиком ясака. Государственная служба давалась ему легко, и в 1695 году якутский казак стал приказчиком в далеком Анадырском остроге.

Его мечтой была Камчатка... Разузнав о ней, Атласов начал подготавливать экспедицию на далекий полуостров. Без этого предприятия было бы неполным освоение Сибири. Год подготовки и сбора необходимых вещей не прошел даром, и в 1697 году подготовленный отряд Атласова отправился в путь.

Исследование Камчатки

Казаки пересекли Корякские горы и, достигнув Камчатки, разделились на две части. Один отряд пошел вдоль западного берега, другой изучал восточное побережье. Достигнув южной оконечности полуострова, Атласов издалека увидел неизвестные ранее русским исследователям острова. Это был Курильский архипелаг. Там же, у камчадалов в плену, был обнаружен японец по имени Денбей. потерпел кораблекрушение и попал в руки туземцев. Освобожденный Денбей отправился в Москву и даже встретился с Петром I. Он стал первым японцем, которого когда-либо встречали русские. Его рассказы о родной стране были популярными объектами разговоров и сплетен в столице.

Атласов же, вернувшись в Якутск, подготовил первое письменное описание Камчатки на русском языке. Этим материалы назывались «сказками». К ним прилагались карты, составленные во время экспедиции. За успешный поход в Москве его наградили поощрением в сто рублей. Также Атласов стал казачьим головой. Через несколько лет он еще раз вернулся на Камчатку. Знаменитый первопроходец погиб в 1711 году во время бунта казаков.

Благодаря таким людям в 17 веке освоение Сибири стало прибыльным и полезным для всей страны предприятием. Именно в этом столетии далекий край был окончательно присоединен к России.


Биография Дежнева С.И. Семён Ива́нович Дежнёв (от 1605, Великий Устюг нач 1673, Москва) русский путешественник, землепроходец, мореход, исследователь Северной и Восточной Сибири, казачий атаман, торговец пушниной. Первый известный мореплаватель, прошедший по Берингову проливу, соединяющему Северный Ледовитый океан с Тихим и разделяющему Азию и Северную Америку, Чукотку и Аляску, причём сделал это за 80 лет до Витуса Беринга, в 1648 году.


За 40 лет пребывания с Сибири Дежнев участвовал в многочисленных боях и стачках, получил не менее 13 ранений. В 1646 г С. Дежнёву пришлось в очередной раз столкнуться в бою с противником, превосходящий его по силе. Однако из сибирских племен, юкагиры, решили напасть на острог, охраняемый гарнизоном всего в полтора десятка человек. Но отважный казак сумел защитить Нижнеколымск от пяти сотен нападающих.


ЧУКОТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ- в 1648 г. Дежнёв вошел в состав промысловой экспедиции Федота Попова. Летом они вышли в Северный Ледовитый океан. Экспедиция была тяжёлой лишь трем кораблям удалось пройти до восточной оконечности побережья и обогнуть «БОЛЬШОЙ КАМЕННЫЙ НОС».


В 1662 г. Дежнёв вернулся в Якутск, а затем выехал в Москву с собранной в Сибири данью. Здесь он получил чин казачьего атамана. В 1665 г. Семён Иванович Дежнёв отправился обратно в Якутск, а в 1670 г. вновь повез в Москву дань, В начале 1672 г.он прибыл в столицу, где,по всей видимости, заболел, а спустя год, в начале 1673 г., умер.